Александр Новиков, исполнитель песен в жанре городского романса, поэт, композитор в интервью Дням.Ру рассказал о своем противостоянии с Артуром Гаспаряном и почему он не может простить Филиппу Киркорову слезы таких как Ирина Ароян. - Александр, на днях закончилось судебное разбирательство между вами и Артуром Гаспаряном. Напомним, что еще в прошлом году известный музыкальный критик обвинил вас в нападении на него во время съемок передачи "Пять вечеров" и подал иск в суд.
- Полным провалом и с позором закончилось судебное разбирательство для этой трехглавой гидры - Гаспаряна, Киркорова и Малахова. Я же оправдан по всей статьям. Суд был объективный, беспристрастный, и проиграли они его даже не потому, что у Гаспаряна был бездарный, кривляющийся, фиглярствующий адвокат. И не потому, что у них не хватило доказательств, и не помогли свидетельские показания в их пользу Укупника и Трахтенберга. Экспертиза документально подтвердила, что никакого удара по почкам не было и все это обыкновенная симуляция и ложь. Поэтому суд закончился полным провалом и позором. Но радость моя не в этом. Этот суд и должен был закончиться именно таким решением. Поскольку и так было понятно, что это всего лишь попытка самым гадким способом отомстить мне за то, что я приложил усилия и достиг своей цели – вышиб Киркорова с российской эстрады…. Радость не в этом. За все время пока тянулась эта тяжба, ко мне подходили во всех аэропортах, на вокзалах армяне и благодарили за то, что я вступился за Ароян, и сожалели, что все же не отбил Гаспаряну почки. Ни один человек не высказался о Гаспаряне даже нейтрально.
- Так вы не били его по почкам?
- К сожалению, нет. И во время судебного разбирательства я испытывал серьезные моральные страдания не из-за того, что Гаспарян назвал меня козлом, а потому что я не мог разбить ему морду. Сидеть в одном зале с кретином столько судебных заседаний - это серьезнейшее испытание.
- Скажите, а действительно ли крепость руки иногда целесообразнее тысячи слов? Ведь всегда можно так договориться?
- Можно. Но не всегда. Вступать в полемику с ничтожествами? Легче дать им по морде, да и все. Но, видите ли, какая тут проблема... В таких людях нет мужского начала. Они не могут дать сдачи, они не могут разговаривать на мужском языке. Они бегут писать заявления в суд и мочатся в штанину, симулируя боли в почках. Как с ними говорить? Нет такого языка, на котором с ними можно было говорить и договориться.
- Интересно, зачем взялись защищать Киркорова два уважаемых человека, у которых с мужским началом вроде бы все нормально - Кобзон и Розенбаум?
- Страна их перестала уважать после этого. Это я могу сказать вам определенно. Мне удивительно, что такие известные люди, наделенные талантом, так мелко повели себя в этой ситуации. Они свое личное перенесли на маленькую и ни в чем не повинную женщину. И какие они поэты, какие они артисты, если у них при виде женских слез ничего не дрогнуло в душе? Бог им судья. А вот Пугачева оказалась умнее всех. Она прекрасно поняла, что его уже ничто не спасет. Поняла, что если вступится, то только навлечет на себя дополнительный гнев. Я же сразу же написал: "Финита ля комедия". В этой стране ему ничто уже не поможет.
- Сегодня у вас нет элементарного чувства жалости по отношению к этим, как вы называете Киркорова, "накладным ресницам, пудре и блесткам России"?
- Никакой. Жалость может появиться к человеку, который потерпел какое-то крушение в жизни. Который что-то хотел сделать, искренне старался, но не смог. Которого обстоятельства загнали в определенное положение. А к нему жалости никакой не может быть. Он, будучи богатым, известным, не пожалел никого. А если что-то и делал, то для того, чтобы о нем как надо написали. Только любовался собой.
- И почему ему так трудно было извиниться, как думаете? Это же так просто, а в его положении было необходимо.
- Для того, чтобы извиниться, нужно быть не "царем эстрады" в словесах, а надо чтобы внутри что-то было. Потому что для человека, который знает, что он внутри силен, который действительно велик, извиниться перед слабым не является унижением достоинства. Вот я бы на его месте, честное слово, сказал: "Простите, ради Бога, попутала нечистая сила! Стал психопатом вот из-за этой жизни, минутная слабость, простите Христа ради!" Вот если бы он так сделал, покаялся, совершил поступок, ему бы народ все простил. А здесь какие поступки? Здесь только крашеные ресницы, напомаженный гребень, пудра и кучка писак вокруг, которая за деньги пишет панегирики.
- Александр, а вам вообще свойственно молчать о чем либо? О чем вы молчите?
- Обо всем говорит только дурак. Есть такое понятие: спасительная ложь и умолченная правда. Если я сегодня начну говорить все, что знаю, то пострадают очень многие. Есть вещи, о которых я молчу и унесу в могилу. Врать я не буду, но и правду я вслух не скажу.
- Вас действительно так задевает за живое возможность узаконивания однополых браков?
- Не задевает, не задевает… Просто это одна из той дряни, которую подбрасывают сегодня в общество. Знаете, вот как взять на лопату дерьмо и бросить его в банкетный зал, где люди общаются и кушают. Оно создаст гадкую атмосферу и испортит всем аппетит и настроение. Эта проблема не является такой важной для нашего общества. Но она для чего-то вытаскивается! Для чего?! Если многотысячелетняя история человечества, все религии осудили это. Зачем эту дрянь вытаскивать и насаждать?
- Сменим тему. Что вы делаете для того, чтобы приумножить свою известность или поддержать ее?
- Самое главное – суметь славу правильно употребить. Вот пришла слава к Киркорову, и как он ее употребил? Это оно из самых сильных и страшных испытаний. Некоторые для того, чтобы аплодисменты продолжали звучать, кидаются во все тяжкие, начинают дико одеваться и петь "Мадам Брошкину". Другим эти аплодисменты не так важны и они уходят в творчество. Скажу за себя. Сегодня я уже не бьюсь за то, чтобы приумножить свою славу. Я достиг определенного уровня, ниже которого опустить меня никакие обстоятельства не смогут. И подняться значительно выше мне тоже не представляется возможным. Я сегодня живу на определенной высоте, которую уже набрал в этой жизни. И сегодня эту высоту я употребляю для того, чтобы помочь кому-либо набрать такую же или выше. Дать возможность проявиться тем, у кого есть желания и талант, но нет возможности. Вот основное предназначение моей сегодняшней славы.
- Если бы вам предложили начать жизнь сначала и отказаться от "Извозчика"…
- И не сидеть? Я бы ни за что не согласился отказаться от "Извозчика". И, следовательно, от тюрьмы. Тюрьма дала мне бесценный опыт. Который дал мне силу. Это очень тяжело передать и в одном интервью не расскажешь... Скажу лишь, что это было за пределами моих возможностей. И я даже не знал, что настолько силен. Физически и внутренне. Я себя недооценивал. Это испытание помогло мне узнать границы моих возможностей. Сила и вера в себя – это самое главное для мужчины.
- Вас могли убить в тюрьме?
- Много раз. И пытались это сделать. Лагерь – это не пансион благородных девиц. Но ведь и я не оставался в долгу. Не просто же кроликом был, которого пытались убить, а он убежал.
- Скажите, а насколько то, что показывают в кино о зоне приближено к жизненной правде?
- Все, что показывают - бред сивой кобылы. Всех этих сценаристов надо бы туда… В арсенале русского языка очень трудно найти выражения и подобрать слова для того, чтобы вы поняли до конца, как это было. Да у меня и никогда не было желания все это рассказывать. Скажу одно. Этот опыт, наверное, дает мне возможность смотреть на представителей нашего российского шоу-бизнеса, которые называют себя монстрами и акулами, как на отряд бойскаутов с барабанами и дудками. И сколько бы Киркоровы, Малаховы, Гаспаряны, Укупники не объединялись вместе против одного Новикова, они ничего не смогут сделать. Потому что мы находимся по разные стороны баррикад.
- Вы потом встречали тех, кто вас посадил?
- Да. Несчастные по-своему люди. Они заложники системы. Они выполняли приказ. Сегодня они жалкие люди, с которыми сводить счеты просто глупо и неумно. Да я и никогда не держал на них зла. Потому что всегда думал, что если были бы другие, то они поступили бы точно так же, и, может быть, все было бы значительно хуже. В то время о том, что я пел, даже думать было страшно. Все пели какие-то коммунистические песни. Радио включишь - там Кобзон и комсомол. Зато сегодня они все перестроились, даже борцами себя называют. Мой очень известный коллега, когда меня посадили, со страха чуть не умер. А сегодня он храбрый.
- Когда за вас вступился Сахаров, когда собирались подписи, шли демонстрации, вы чувствовали себя народным героем?
- Я не героем себя чувствовал. Я чувствовал, что не брошен, не забыт. Что есть люди, которые обо мне заботятся и рано или поздно добьются своего. Была надежда. Когда находишься в состоянии несвободы, надежда – это самое главное. Самое страшное – безнадега. Героем же я себя никогда не ощущал. Я чувствовал и чувствую себя человеком, который не безразличен собственному народу.
- Это правда, что вы выиграли Наталью Штурм в карты?
- Это бредни. Легче всего человек верит в самую чудовищную ложь.
- Она действительно сказала вам, что если бы не вы, то она была бы звездой?
#{more}- А это правда. Она сказала: "Если бы не твои дурацкие песни, я бы давно уже была звездой". Понимаете, иногда звездная болезнь обрушивается на человека раньше, чем к нему приходит слава. И когда ему не аплодирует страна, он не видит причин в себе. Он ищет эти причины в окружающих. Значит, это кто-то сделал так, что ему не аплодируют. Ну, а я ответил: "Если хочешь быть звездой – будь ей. Я не смею тебе в этом мешать". И ушел.
- Вы не относитесь к разряду тех мужчин, которые хвастаются своими амурными похождениями…
- Это только импотенты в бане рассказывают о своих подвигах сексуальных. "Совсем не знак бездушья молчаливость, гремит лишь то, что пусто изнутри".
- А вы действительно очень богатый человек?
- Денег у меня не так много как приписывает людская молва, но мне хватает. У меня есть планка, которую я не превышаю и до которой понимаю, что эти деньги будут служить мне. Но как только я эту планку превышу, то окажусь заложником собственного состояния. А это гибель. Будучи заложниками собственного состояния, а следовательно, положения, некоторые сбиваются в стаи и слезы такой, как Ирина Ароян, их уже не трогают. Потому что они уже служат другому. Деньги - от дьявола. Они душу человеческую хоронят под собой. И люди, которые поддержали Киркорова - заложники собственного состояния и положения. Их души похоронены под горами денег и амбиций. А все, что есть у меня, всегда стоит на кону. Даже если завтра все отберут, у меня в глазу ничего не дрогнет. У меня и жизнь всегда на кону стоит.
Беседовала Наталья Насонова