* Организация запрещена на территории РФ
Интервью Лимонова ВВС
Лид
ер радикальной Национал-большевистской партии*, российский писатель Эдуард Лимонов вышел на свободу. После нескольких лет тюрьмы политик и общественный деятель дал интервью Андрею Остальскому для программы "БибиСева" информационной службы ВВС.
ВВС: Поздравляю вас с тем, что вы покинули, наконец, казематы. Скажите, насколько тяжело в современной российской тюрьме?
Эдуард Лимонов: И в тюрьме, и в колонии тяжело. Три тюрьмы я прошел и кусок колонии. Конечно, тяжело, безусловно. То есть, представление о русском узнике как о таком страдальце - оно остается верным, потому что все традиции палачества, которые были в русском обществе, - они сохранились. Попадаешь в руки к власти - она тебя мнет, жрет, как собака такая сытая. Жевала-жевала два с лишним года, третий год жевала - ничего не доказали, выплюнули.
И все же, это было то самое, чего вы ждали, или хуже?
Знаете, это был просто вопрос того, сможешь ли выстоять. Я догадывался, что смогу. Но теперь убедился, что смогу.
Так что в этом смысле вы даже испытываете какое-то моральное удовлетворение?
Морально - да, конечно. Это проверка самого себя на прочность.
Скажите, вы ощущаете себя диссидентом? Вы в советское время считались диссидентом, эмигрантом были...
Знаете, я в советское время диссидентом себя не ощущал. Но сейчас очень сильно ощущаю, что я противостою (не один, наверно, я надеюсь, что таких немало). Но противостою вот этому патерналистскому, абсолютистскому государству с ужасными традициями, я считаю, палаческими - я опять повторяю и настаиваю на этом слове.
Вы знаете, очень многих моих коллег удивило, что вы вдруг оказались большевиком. Казалось бы, человек, который ушел от советской власти, явно в советскую систему не вписывался, был для нее неподходящим писателем. И вдруг оказался сторонником чуть ли не восстановления большевизма...
Ну, это не совсем так. Скорее, речь идет о теории, скажем. Мы за социальную справедливость.
А вы за свободу?
Да, безусловно. Знаете, я ходил на все процессы - и Витухновской в свое время, и Быкова Димы, когда его арестовали первый раз в 1996 году. То есть я везде присутствовал и рад, что эти люди отплатили мне тем же самым и вступились за меня. Безусловно, я за безграничную свободу выражения, за свободу слова, за политические свободы.
То есть слово "большевизм" не надо в вашей партии воспринимать буквально?
Не надо воспринимать это буквально. Просто мы в свое время основали партию в начале 1995 года. Мы тогда признали, расшифровывали свою национал-большевистскую партию именно так. Сейчас, поскольку у нас есть этот брэнд, мы не хотим расшифровывать его иначе и настаиваем просто на том, что мы - за социальную справедливость и национальную независимость, за независимость от каких-либо альянсов с Западом, с Востоком, с кем-угодно.
Но вас не смущает, что члены вашей партии получают почти хулиганскую репутацию? Или с вашей точки зрения нужно эпатировать общество?
В контексте, скажем, антиглобалистского движения, в контексте того, что происходит на Западе, - посмотрите на действия Amnesty International. Мы действуем точно так же. Мы там мирно оккупировали несколько зданий. Например, в Севастополе в 1999 году, в Риге в 2000 году. Это мирная оккупация. Надо было продемонстрировать только, скажем, принадлежность... Права русских мы защищали в том и в другом случае, русскоязычных - не важно кого. Права граждан. В Латвии, например, 900 тысяч русских не имеют права голоса вообще, не имеют права высказывать свое политическое мнение. Мы за это выступали.
Вы знаете, некоторые говорят, что писателям лучше в политику-то не лезть. У писателя более высокое предназначение. Вам никогда это в голову не приходило?
Это уже глупости, поскольку не существует какого-либо реестра - что должен делать писатель, а чего не должен. Я поступал как гражданин.
То есть вы прежде всего гражданин?
Гражданин, безусловно. Во всех этих коллизиях и историях, безусловно, я - гражданин. А писатель - это уже второе дело... Это все, извините, на совести государства - то есть оно хочет меня наказывать таким же образом, как простых граждан, или не хочет.
А литературным трудом вы собираетесь продолжать заниматься? Ваши тюремные переживания найдут какое-то литературное отражение?
Уже вышли пять книг именно из тюремного опыта и выйдет еще три.
Но вы не боитесь, что опять вам тюрьма на роду написана?
А что уже бояться? Знаете, теперь уже я где-то свой страх давным-давно оставил. Лет десять тому назад. Я ничего не боюсь, вам честно скажу. И, находясь в тюрьме, тоже не боялся.
Источник: BBC.